Мой текст и фотографии опубликованы в бумажном журнале ЧТИВО: https://t.me/chtvmag

Хутун — слово монгольское, о его происхождении споры идут до сих пор, но основной версией является или маленький переулок или перекрёсток, где есть колодец. Слово это в китайском языке закрепилось, но сейчас используется практически только по отношению к маленьким старым улочкам в центре Пекина.

Если сесть на метро и выйти на станции Сычахай, прямо в сердце старого города, где рядом Запретный Город, резиденция Чжуннаньхай, где работает и живёт верхушка партии и правительства, и всякие другие парки и озера, то там рядом есть мой любимый хутунчик, который называется «Бобовый Стручок».

Название это он приобрёл на самом деле недавно, всего лишь в 1947-м году и оно такое потому, что в отличие от других хутунов, которые прямые и пересекаются под прямым углом, этот хутун изломанный и действительно напоминает стручок бобовой фасоли. Кстати, в Культурную Революцию он назывался «Красный до Конца» и может даже жаль, что название это убрали.

Он небольшой, всего 257 м, и в нём находятся только жилые дома — нет ни офисных зданий, ни магазинов, только несколько маленьких лавочек. В хутуны конечно надо приезжать вечером, когда их серость не так заметна, а декадентство не так бросается в глаза. От хутунов не надо ждать архитектурных сложностей, потому что все дома серые и вообще они были построены так, чтобы из-за забора не было видно ничего из того, что находится внутри. После коммунистической революции тех маньчжуров, которые там жили относительно комфортно, уплотнили и из прежних больших дворов, которые скрывались за серыми стенами, сделали застроенные халабудами коммуналки. Большинство из них такими остается и по сей день, хотя некоторые богачи выкупают себе целые дворы, каким-то загадочным образом расселяют живущие в ней десятки семей и потом восстанавливают, пытаясь привести их к тому виду которые они имели когда-то давно.

Но, в нашем Бобовом Стручке таких богачей нет, поэтому гуляя здесь увидишь только самых обычных жителей Пекина. Кстати, другой особенностью хутунов является то, что во многих из этих домов нет канализации, а туалет на улице. К счастью, таких уличных туалетов много, поэтому жителям не надо волноваться, что идти с ночным горшком придётся далеко. На 250 метрах Бобового Стручка их ровно три — как и обещали власти, что через каждые 50 м будет уличный туалет доступный абсолютно всем совершенно бесплатно.

Начинать поход по улице надо от 46-го номера. Над воротами висит белая вывеска с надписью «Йогурт Зелёная Яшма». Это йогурт из далёкой провинции Цинхай, которая находится на самом западе Китая. Кроме йогурта тут можно попробовать ещё много чего — например мороженное из йогурта или сыр, что совершенно не характерно для Китая, хотя сейчас здесь делают все больше и больше самого разного сыра. Надпись от руки на двери гласит, что там продается бражка из горного ячменя. Это такое слабоалкогольное вино которое несомненно стоит попробовать, но в небольших дозах, потому что мало кому из иностранцев она нравится.

На стенах возле многих домов, которые идут один за другим сплошной стеной, в которую врезаны разной обшарпанности двери или небольшие ворота, висят гроздьями счетчики. Посчитав их, и заглянув в часто открытые двери, можно подивиться тому, как на пространстве в 150-200 метров могут жить 10 или больше семей. Живут на этих золотых метрах и не хотят уезжать, ожидая, что когда-то получат за них справедливую цену.

В нескольких метрах на стене висит черная вертикальная доска с истершейся позолотой трех иероглифов – «Старое деревяное кормило». Тут раньше был маленький бар для своих – для соседей, друзей владельца или тех, кто был способен найти эту спрятанную в хутунах жемчужину. Сегодня там тихо. Может, хозяин просто уехал? А я так и не задал ему вопрос – почему он не сделал вывеску парной? Ведь в Китае 99.99% вертикальных вывесок у дверей парные, что можно увидеть на дверях всех остальных домов даже в Бобовом Стручке, разумеется среди тех, кто по прежнему украшает свои двери.

Любого, кто идет по хутунам, всегда удивляют припаркованные на столь узких улицах машины. Они обычно стоят зачехленные и обмотанные эдакими автомобильными капами, чтобы их не царапали проезжающие мимо доставщики на мопедах и другие отважные автомобилисты. Мне всегда казалось загадкой, как жители решают, кому именно достанется маленькое и неудобное парковочное место на улице, если в каждом доме живет так много людей. Колеса машин прикрыты деревяными щитками, чтобы на них не мочились собаки, потому что местные верят, что собачья моча разъедает резину.

За первым поворотом хутуна, по правую руку, есть относительно большие ворота, над которыми висят давно от руки написанные иероглифы «Выше сияй звезда удачи», а по бокам на цемент в стену вделаны пивные банки по правую руку, и пивные же бутылки по левую. Эдакая наивная инсталляция, которую лет через 50 вполне можно на манер древних фресок вырезать из стены и ставить в музей. Тут, среди других семей, живут братья, которые частенько прямо на воротах ставят небольшой стол, жарят шашлычки и, конечно же, пьют пиво. А над ними висят китайские красные фонари и высоко сияет та самая звезда удачи.

Сделав еще зигзаг по хутуну, начинаешь слышать гомон, за которым и идут вечерами китайские яппи и уже немногочисленные иностранцы – там за номером 6, в садике, сохранилась уникальная пивная, названная в честь одной из коммунистически кампаний 50-х годов «Большой скачок». Уникальна она именно тем, что находится в старом доме и располагает старым же двориком, где растут деревья, под чьими кронами так приятно потягивать крафт, который сейчас весьма в моде в Китае. Это место идеально для любителей старины, пива и китайской каллиграфии, потому что все 20 сортов на кранах расписаны красивыми иероглифами с помощью разноцветных мелков на большой черной доске, а сравнение китайских и английских названий дает много пищи для лингвистических и исторических размышлений.

Через стену, как говорят китайцы, или дверь в дверь следующим номером 8 – что дает повод задуматься о направлении нумерации в хутуне – стоит небольшой домик с двумя окнами и дверью между ними, по бокам которой висят желтоватые доски с зеленой вязью иероглифов в стиле чжуань, который был в ходу 2500 лет назад. Это «Флигель в густой тени от софоры», где иногда появляется резчик печатей Лу Чанцзай. Я брал у него тут пару уроков этого древнего искусства и как всегда в китайской традиции отношений учитель-ученик, важны были не какие-то технические наставления, а его рассказы про детство в годы Культурной Революции, начало учебы мастеровым по резке камня, многолетнюю работу резчиком печатей в Запретном Городе.

Если вы как-нибудь зайдете в «Большой Скачок» и увидите там иностранца с огромными незуразными очками на голове, вырезающего печать с бокалом пива на столе, то это, скорее всего, буду я.

На 25-й минуте фильма героиня под именем Рита (на тот момент), стоит у стены, где висит картина, похоже, изображающая пагоду у озера, на раме которой можно разобрать, если уловить буквально один момент четкости, что

劉祝愛
黃開強

敬賀

то есть, “Лю Чжу-ай и Хуан Кай-цян почтительно поздравляют”.

На другой стороне рамы тоже есть иероглифы, но они мелькают издалека буквально в одну секунду и там уже не разобрать, что же именно написано.

Кто такие Лю и Хуан? Случайно ли попал этот реквизит на съемки? История умалчивает. Еще одна загадка фильма.